16.07.2010.

После завтрака мы разговаривали о событиях прошедшего дня. Затем наскоро прибрались в квартире. Перед молитвой я вышла на балкон подышать пару минут свежим воздухом, начал капать легкий дождик. Обрадовавшись, я позвала мужа и сказала, что Господь внял нашим молитвам, пожалел людей. Но он посмотрел внимательно (окна балкона выходят на улицу), потом пошел в большую комнату (окнами во двор), вернулся и сказал, что это подарок нам, за труды.
– Как же дождь может быть только для нас? – недоумевала я.
– Посмотри сама и скажи, где идет дождь? – предложил он.
В это трудно поверить, но я видела это собственными глазами – легкий летний дождь шел только вокруг нашего дома!!!

На молитве я увидела своих родителей на овощном рынке, они закупали продукты. Родители были в хорошем расположении духа и были благожелательно настроены друг к другу, что удивительно и невообразимо – отец терпеть не может овощные рынки. Это для него слишком утомительно, он всегда ходит там с недовольным видом. В этот раз его невозможно было узнать: он помогал матери, интересовался, что-то советовал. Изумленная мать не скрывала своей радости. В метре за родителями шли Ангелы Хранители. В трех метрах позади Ангелов понуро плелись бесы. Им было уже глупо передразнивать родителей, да они и не видели их за высокими статными и широкоплечими Ангелами. В порыве чувств я подумала, что мы скоро сможем встретиться как люди и начать общаться, но Ангел Хранитель сказал:
– Полгода.
Затем я увидела отца мужа, отдыхающего в постели от дневной жары. Слегка подтянув к себе худые ноги, он лежал лицом к стене. Выглядел он очень плохо, это был уже слабый тщедушный старичок. Ангел Хранитель стоял у входа в комнату и скорбел. Развалившись на кресле, в изголовье сидел бес. Затем я увидела на кухне его жену – в ней по-прежнему сидел бес со своим языком-змеей. Слегка раздраженно он, или она …или может – они, даже не знаю, как правильно назвать этот дуэт, готовили какие-то блюда.
Затем я увидела нашу дочь, весело и беззаботно гуляющую по городу со своей подружкой, это мы с ней передали вещи; с ними был еще какой-то парень. Позади дочери шел Ангел Хранитель, он держал ее за правое плечо и улыбался. В двух метрах позади, уныло передвигая ноги, шел расстроенный бес, ему было скучно. Затем я подумала о сыне, где он и что с ним? Ангел Хранитель сказал:
– Злой.

После молитвы за детей я прилегла. Через несколько минут я поняла, что со мной что-то происходит – низ живота начало тянуть. Сначала медленно и мягко, потом быстрее, боль нарастала и ожесточалась. Нижняя часть живота онемела и я вспомнила, что позавчера, когда под утро мужу стало совсем невмоготу, я попросила Господа понести часть его страданий. Онемение вскоре прошло, но появились пульсирующие боли. Плавно возрастая, они достигли такой силы, что я начала корчиться и извиваться всем телом. В полной мере я почувствовала то, что вчера испытал муж. Затем я внезапно попала в какое-то красное пространство. Ничего не понимая, я стала озираться по сторонам – вокруг меня были какие-то мясистые стенки, и вдруг я поняла, что нахожусь внутри собственного тела, что было немыслимо, невообразимо, неожиданно и совершенно невероятно!
По центру моего органа прыгал крохотный бес, размером с теннисный мячик. Резко дергаясь, он выбрасывал лапы в стороны и с силой рвал ими стенки, копытами – бил вниз, а рогами – вверх. От ужаса и неожиданности этого зрелища я остолбенела и оказалась в комнате. Ладонями обеих рук я попыталась блокировать беса, сосредоточившись над тем местом, где он находился. Одновременно я начала молиться и через несколько минут почувствовала, что зажала беса в глухой угол, откуда он не мог вырваться и так активно бодаться. Что делать дальше, я не знала. В этот момент Ангел Хранитель велел мужу зажечь свечу и передать мне. Словно через воронку, бес вылетел куда-то вверх и все – боль стихла, будто ее и не было. Что произошло на самом деле, я понять была не в состоянии, я поняла только, что каким-то образом смогла вчера вылечить мужа, а сегодня – себя. Что это было, я еще не знала.

На молитве за родителей я оказалась в аду, на истоптанном берегу огромного озера с мутной и грязной водой. При мне была сумочка и фляжка. Через минуту озеро окружили внезапно появившиеся откуда-то бесы. Сцепившись локтями в замок, они взяли меня в плотное кольцо. Сверху, на середину озера опустился трон с «князем». Остановившись в полутора метрах над поверхностью воды, главный бес спросил:
– Страшно? – имея в виду, что мне будет тяжело пройти по озеру.
Взглянув на воду, я увидела, что она кишит рыбами, размером с ладонь и похожими на пираньи. Безпрестанно клацая огромными челюстями, усеянными частоколом мелких острых зубов, кровожадные рыбешки были готовы расправиться с кем и чем угодно за считанные секунды. Пытаясь овладеть собой, я долго не могла настроиться на молитву. Наконец, переборов страх и читая Богородичное правило, я ступила на воду и пошла вперед. Обогнув трон, я дошла до конца озера и вернулась назад по берегу. Опустившись ниже, «князь» спрыгнул с трона, принял обличье молодого человека двадцати пяти лет и направился ко мне. Поравнявшись и не задерживаясь, он прошел мимо и пошел дальше, через коридор расступившегося оцепления. Делать было нечего, я пошла за ним. Прямые, не очень длинные волосы «князя» каждые несколько минут меняли свой цвет с темных на светлые и обратно. Когда я наконец догнала его, он спросил на ходу, не оборачиваясь:
– Ну что, будем договариваться? – я промолчала, а он продолжил:
– Ну что ты упрямишься? – я промолчала снова.
– Подумай, – загадочно пропел бес, развернулся и пошел обратно.
А я осталась ждать, что будет дальше. Вскоре послышался гул приближающегося роя насекомых и через секунду прилетели осы невероятно огромного размера, с прозрачными целлулоидными брюшками с ладонь взрослого человека. Одна из них сразу же впилась в мою левую щеку. Со стороны я увидела, как брюшко наполняется кровью и почувствовала, что начала слабеть. Затем на меня набросились еще несколько насекомых и я упала, обезсилев полностью. Читая Богородичное правило, я довольно долго боролась, но все же сумела восстановить силы. К тому времени осы уже исчезли, а со стороны горизонта ко мне быстро приближалась большая толпа разного возраста изможденных и перепуганных людей в современной одежде. Окруженная бесами, толпа остановились в десяти метрах от меня. Вкрадчивый голос сзади предложил:
– ты можешь накормить кого-нибудь из них, – но я отрицательно покачала головой.
– Подумай, это же люди, – мягко укорил меня «князь», но я мысленно ответила:
– Нет!
Несколько огромных бесов, растолкав стоявших впереди, неожиданно вывели из середины толпы мою дочь, одетую в потрепанную одежду черного цвета, покроя восемнадцатого века. Изможденная и подавленная, она жалобно смотрела на меня перепуганными глазами – сходство было настолько полным, что я просто потеряла дар речи. Непередаваемо жалобно дочь протянула:
– Ма-ам, пожалуйста, помоги мне!
Передать мои чувства одними словами невозможно, я люблю свою дочь до безпамятства. Сжавшись вся внутри, я стояла и твердила себе: нет, это не она … это не может быть она…
А «дочь» снова попросила:
– Ну ма-ам, пожалуйста, ну я тебя очень прошу! … Мам, пожалуйста, мне очень плохо!
Удивительно! Интонации, мимика, построение фраз, вот все – как две капли воды! Опустив глаза, я стояла, плакала и просила:
– Пресвятая Богородица, прошу Тебя, скажи мне – это же не моя дочь?
Тем временем бесы, цепко державшие ее за руки, поволокли ее обратно. Царица Небесная пожалела меня и уже со спины я увидела небольшого рыжего худого нечистого. Это была не моя дочь.

На молитве за детей я оказалась на берегу восхитительного лазурного моря, но больше земного, чем Небесного. На желтом чистеньком песочке огромной лагуны стоял небольшой новый уютный бревенчатый домик, похожий на земной. Размерами он был чуть больший, чем дом Феодосии. В эти дни мы горячо просили Господа, чтобы Владыка отпустил нас из душной жаркой Москвы и позволил переехать жить куда-нибудь на юг, на море, где родился муж. И я подумала, неужели это наш домик? Ангел Хранитель ответил:
– Татьяна, Дмитрий.
Искренне порадовавшись за них, мы с мужем представили, как они встретятся, как обрадуются друг другу, как будут наслаждаться новой жизнью на берегу восхитительного моря.

На молитве за наших покойных родных я оказалась в Раи в платье неземного цвета. Это было нечто стальное, плавно переливающееся, перетекающее из одного оттенка в другой, словно живое. Стояла я возле огромного поля цветов неземной красоты, отдаленно напоминающих наши васильки.
– Подойди, – услышала я голос Пресвятой Богородицы.
… я подошла, присела и взяла в руки один цветок, но не сорвала – приклонив головку к моему платью, цветок стал на нем искусной вышивкой.
– Иди, – сказала Царица Небесная.
… я шла по полю, а мое платье покрывалось вышитыми цветами. Чуть поодаль я увидела неширокие ступени розового цвета, ведущие вверх. Наверху, на уровне облаков, я пошла по ковровой дорожке розового цвета, пролегшей далеко вперед ровной стрелой. Через несколько минут я подошла к Вратам Раи, над ними в воздухе стоял Херувим с огненным мечом. Через минуту Херувим громко произнес короткое слово на незнакомом языке, как я поняла – имя человека. Врата открылись, внутрь неуверенной походкой вошел мужчина сорока пяти лет в белых одеждах из неземного материала, словно окутанный легким облачком. Мысленно мне вложили, что он пришел на свой повторный частный суд после многолетних испытаний в аду.
В нескольких шагах от Врат, обращенными к ним ликами, стояли два Ангела, за ними – Архангел с мечом за плечами, в ножнах. Стояла необыкновенно величественная и торжественная тишина. Когда человек подошел к Ангелам, они развернулись в сторону Раи, пропустили его и положили ему руки на плечи. Архангел обошел караул справа и встал у него за спиной. Минута торжественного ожидания и все медленно, слаженно и величественно пошли по красной ковровой дорожке в сторону Раи. Через несколько минут караул остановился. Впереди рассеялось облачко, на высоте человеческого роста стал зрим Престол с Вседержителем. Владыка был в немыслимо прекрасных одеждах – розовых с золотом. Позади и слева от Господа, стоял Архистратиг Михаил. Чуть дальше от Него и по обе Его руки, были видны двенадцать престолов со святейшими Апостолами. И вокруг: позади, влево и вправо до самого горизонта – сонм святых людей и Безплотных Сил Небесных. Позади караула и чуть сбоку стояла я. Всем своим естеством я ощущала, что суд будет справедливым. Такое чувство появляется у человека, часто бывавшего на судах, это чувство усвоилось у меня само собой. Заходишь в зал судебных заседаний и по настроению, поведению окружающих: судьи, судебных заседателей, секретаря, адвокатов и оппонентов, становится понятно, что сейчас будет – настоящий суд или же спектакль, оплаченный оппонентами.
Но здесь было все в миллионы раз торжественнее и яснее. От Владыки Господа исходила Любовь. От всего воинства и святых людей исходило доброжелательное внимание и сопереживание. Напротив человека были – Любовь, Чистота и Святость в чистейшем виде.
Дело – жизнь человека, начали зачитывать сразу, но слов я разобрать не могла. Человек стоял, низко опустив голову, ему было очень стыдно. Ангелы стояли рядом, Господь слушал внимательно и … сопереживал человеку!!! Сопереживал его глупостям и ошибкам! Владыка сопереживал ему с огромной любовью и болью, Он переживал за него всем Своим Божественнейшим Сердцем!
Через какое-то время человек опустился на колени и пал ниц. Господь с войском стал невидим, все затянулось легкой белоснежной дымкой. Не стало и Архангела позади человека. С поднятой головой мужчина продолжал оставаться на коленях и радовался так, как может радоваться человек, которому только что подарили жизнь в полном блаженстве на безконечные века. По его лицу градом катились слезы, которые он не мог, да и не думал останавливать. Ангелы ожидали, когда человек овладеет собой …

17.07.2010.

На утреннем правиле я услышала голос Господа. Владыка повторил:
– вас ждут искушения, но Я всегда рядом.
Вечером боли у мужа в правом боку возобновились – вновь пульсирующая боль в почке. Ничего не помогало, ни ванная, ни болеутоляющее. Лежа на постели, он смотрел на меня обезумевшими глазами и снова подергивался всем телом от жуткой боли, испытывая невероятные мучения. Выбора у меня не было, ему нужна была срочная помощь. С зажженной свечой в руке я начала молиться.
Захватив трех бесов ладонью левой руки, я загнала их в угол почки и держала их там очень крепко. Вначале я испытала легкое жжение на ладони, затем она начала чесаться, а потом я почувствовала сильное давление биополем. Рука начала уставать от напряжения, я обратилась ко Господу и попросила:
– Господи, прости его, он уже так измучился!
– А грешил сколько? – услышала я глас Владыки.
– Господи, но ведь он изменился, стал другим человеком: любящим, добрым, заботливым. Прости его, пожалуйста!
– Нераскаянный грех, – сказал Ангел Хранитель
Переживая за мужа, я очень горячо умоляла и просила Господа, чтобы Он простил его, и пообещала, что в самом скором времени он пойдет на исповедь и искренне покается. Через минуту муж затих, через пять секунд – отключился, как игрушка на дистанционном пульте. Дыхание у него было слабое, но ровное. Через минуту его тело стало ходить ходуном. Под кожей перекатывались крупные шары: бесы бросились врассыпную, кто куда. Держа свечу, я непрерывно молилась. Через несколько минут в голубоватом небольшом облачке я увидела вылетевшего сначала одного беса с выгнутой спиной, потом другого, перекошенного всем телом, и еще третьего, уже совсем вялого. Второй бес скорчил мне такую рожу – оскал, что еще неделю назад я бы просто упала в обморок. Минуты через две муж очнулся и сказал удивленно:
– Как будто ничего и не было, я ничего не чувствую, представляешь?
Счастливый и безмятежный, он лежал передо мной, но когда я рассказала ему о том, что услышала от Ангела Хранителя, он помрачнел, помолчал, потом сказал с сокрушением:
– Да, всякое было. Хотя … я вроде каялся во всем … но так … обобщенно и без особого переживания. Нужно будет все переосмыслить, – и замолчал надолго.

Наши болезни – по грехам нашим. Как часто мы слышим эти слова и как легко соглашаемся с ними, не осознавая их глубину и полный смысл. Не понимая, что мы не осознаем того, что не осознаем. Когда нам становится плохо, мы бежим к аптечке, глотаем лекарства и с облегчением вздыхаем от того, что перестаем чувствовать боль. Но мы всего лишь перестаем чувствовать – боль никуда не ушла. А если и ушла, то следует ждать что-то другое, более грозное и мы уже вынуждены будем идти к врачу, по сути дела – такому же несчастному человеку, как и мы, лишь немного больше нас знающего строение человека, а также способы и методы воздействия на его организм. Залечивая себя таким образом, мы верной дорогой идем в погибель.
Что есть болезнь? Это накопленные грехи. Что есть накопленные грехи? Один взгляд, или одна мысль, или одно слово, или одно действие – один грех. Один грех – микроскопическая часть нашей души и тела переходит в распоряжение сатаны. Этим мы делаем брешь в своей защите и даем ему право на микроскопическую часть нашей души. С этой частью ему ничего не удастся сделать. Но он не спит и не спит его полчище, все они безпрестанно подталкивают нас к новым и новым плохим мыслям, словам и поступкам.
И если этих микроскопических частей накопится тысячи? А если сотни тысяч? А если миллионы? Невозможно? Да, невозможно! Невозможно не согрешить, когда вокруг одни соблазны и искушения. «Отдел рекламы» работает без устали – изо всех щелей нам предлагают расслабиться, хорошо провести время и взять от жизни все самое лучшее, не заботясь о завтрашнем дне. А зачем, ведь один раз живем? – это я как раз о себе.
Накопленные грехи позволяют сатане предъявить на нас свои права. И никто нам помочь не сможет, если мы ничего не осознаем и не обратимся к покаянию. И даже если мы «победим» болезнь с помощью лекарств и врачей, нам не следует радоваться и танцевать, наша расплата ждет нас впереди. Ужасающий пример: хоспис, женщина больна раком. У нее спрашивают: если вы выздоровеете, что вы сделаете? Ответ: поеду в Испанию, попью «порто». И зачем же такому человеку выздоравливать? Неужели для того, чтобы он мог успешно продолжать умножать свои грехи?
Всем нам следует лечиться в Храме, на исповеди, у настоящего Врача; мы вообще здесь только для этого – чтобы вылечиться и стать личностями.

А меня тем временем начали терзать сомнения.
– Что случилось, – спросил муж, заметив, что со мной что-то происходит.
– я переживаю, мне дали такой дар – бесов изгонять, а я очень боюсь этого.
– Неужели ты не хотела бы помочь нашим детям, родным, и просто какому-нибудь страждущему человеку?
– Не знаю, мне страшно.
– Ну, тогда попроси у Господа, чтобы Он этот дар передал мне, я с удовольствием послужу Ему.
– Ладно, – ответила я, недоуменно пожала плечами и забыла о своих словах, а зря.

Последние дни были настолько насыщены событиями, что мы только молимся, обмениваемся впечатлениями, спим часов по шесть и в перерывах что-нибудь едим. Вымыть посуду полностью невозможно, меня все время дожидаются на кухне грязные тарелки. Квартиру убрать некогда, изредка мы успеваем лишь наскоро ее пропылесосить. Отощалые, бледные и худые, мы шатаемся от переутомления. На молитве пот наливается под нашими коленями целыми лужами. Смешиваясь с пылью и грязью, он оставляет на наших телах причудливые узоры. Появилось искушение не читать правила утром и вечером, времени ведь в обрез: дня три или четыре мы ограничивались молитвой «Отче наш». Долго ждать не пришлось – мы поставили себя в положение жертв и на нас накинулись бесы – начали сниться плотские сны. И мы вернулись к обязательному чтению правил.

18.07.2010.

На молитве за детей я увидела нашего сына. В каком-то дворе, с бутылкой пива в руках, он стоял перед лавочками, на которых расположилась шумная компания молодых ребят. Изгибаясь всем телом и ухахатываясь, он принимал активное участие в шумном трепе, которые обычно ведут компании во дворах – анекдоты, шуточки, скабрезности и все это вперемешку с бранью. Рядом с сыном, обняв его за плечи, стоял бес с глазами, горящими углями. Увлеченный общим весельем, он принимал активное участие, также изгибаясь всем телом и ухахатываясь. За этим весельем он не сразу заметил меня. Через несколько минут повернулся, склонил голову влево, опустил слегка, посмотрел на меня, как на пустое место и повернулся обратно. В пяти метрах поодаль стоял Ангел Хранитель и скорбел – смотреть на него было очень больно.

Затем я оказалась в аду, на обычном колхозном поле средней руки, похожем на земное. Все вокруг была похоже на земное – похожая земля и похожее пасмурное летнее небо без солнца. Вокруг меня были безкрайние поля, нарезанные квадратами. На каждом из них прилежно и добросовестно трудились многочисленные бесы. На поле рядом со мной росли какие-то серые коробочки на серых высоких стеблях, похожие немного на те, что я видела в Раи. Коробочки стояли ровненькими рядами, одинакового роста, как на подбор. С противоположной стороны по полю ко мне приближались два трехметровых беса с косами в руках. Сосредоточенно, крайне тщательно, умело и методично они косили, укладывая коробочки ровными рядками на стерню. Присев на корточки, я раскрыла первую попавшуюся. Внутри, вместо зернышка, был белый свиточек. На свиточке было написано короткое слово на незнакомом языке – имя человека.
На соседнем поле вразнобой росло огромное множество других коробочек, но на стеблях разной высоты. Между ними ходил бес и тщательно ухаживал: окучивал, подливал из лейки и бережно поправлял лапами землю вокруг них. Возле хиреющей на глазах совсем зеленой коробочки бес присел и начал ее гладить и приговаривать что-то очень ласковое тихим вкрадчивым голосом. Затем он подправил землю и подлил воды. Росток заметно ожил и вырос на пару сантиметров. Успокоившись, бес пошел дальше, но росток снова начал вянуть и уменьшаться в росте.
Внезапно другой росток вырос в какие-то секунды, через минуту он стал серого цвета и достиг такого же размера, как и на соседнем поле. Искренне радуясь, бес аккуратно выкопал его и пересадил туда, где шла жатва.
Через минуту одна из коробочек на поле для жатвы раскрылась, свиточек развернулся. Неожиданно я перенеслась в чью-то квартиру со старенькой, еще советской мебелью. По коридору квартиры, в сторону кухни, шел обрюзгший мужчина лет шестидесяти в трениках, и ворчал что-то себе под нос. На кухне торопливо готовила ужин измученная женщина с наспех собранными в пучок волосами. По всему видно было, что она запаздывала с ним. Виновато посматривая на мужа, она старалась изо всех сил, но от мужчины исходило зло. Грязно ругаясь, он с раздражением чесал живот через майку, топтался на месте и без конца что-то ворчал и бубнил. Не пытаясь возразить, женщина слушала безропотно и с чувством вины. Поразил эффект полного присутствия – я слышала стук разделочного ножа по кухонной доске и шарканье стареньких тапочек мужчины по линолеуму квартиры.
Затем я вернулась на поле и вскоре увидела другую открывшуюся коробочку. Находившийся внутри свиточек тоже развернулся – я оказалась в комнате у молодого человека лет двадцати пяти, сидевшего за монитором компьютера в наушниках, спиной ко мне. Просматривая сайты, парень подергивался всем телом, слушая музыку. Сайты были порнографического содержания, но обнаженных тел я не видела, картинки были для меня размыты. Вскоре молодой человек переключился на игру и стал дергаться еще больше, негромко что-то приговаривая. Из кухни его окликнула женщина, судя по всему – мама. Резко обернувшись, парень крикнул ей что-то в ответ – я увидела его лицо, искаженное гримасой злости и гнева.
Затем я вернулась на поле снова и открылась третья коробочка. На этот раз я оказалась на лестничной клетке какого-то офисного здания: дорогие отделочные материалы, светлая и просторная лестница. Внимание мое было сфокусировано на успешной деловой женщине сорока пяти лет, выглядевшей очень хорошо. Дорогой деловой костюм, свежеокрашенные светлые волосы, хорошая прическа и новый маникюр. Вокруг нее стояли другие люди, три или четыре человека. Пуская дым струйкой, женщина беззаботно курила.
Потом я оказалась на поле еще раз и снова открылась коробочка со свиточком. … Чья-то жилая комната, полумрак, постель. На постели лежал человек. Приблизившись к нему, я поняла, что вижу своего отца, … он спал.

После молитвы мы здорово поскандалили с мужем, а потом и окончательно разругались. Поссорились из-за пустяков: кто-то на кого-то не так посмотрел, кто-то и что-то не так сказал и кто-то не так ответил. Взаимные упреки и обвинения продолжались несколько часов. Под утро я сказала ужасную вещь: нам нужно молиться отдельно. Расстроившись, муж все же не стал удерживать меня:
– Если ты приняла такое решение, ты за него и отвечай, – и ушел в молельную просить Пресвятую Богородицу, чтобы Она простила нас и образумила, а я пошла в большую комнату … тоже молиться.

На этой молитве я оказалась на дороге в Раи, ведущей на поле и пошла по ней вперед. Через несколько минут я увидела приближавшегося навстречу Ангела и остановилась. Ангел подошел и протянул мне свою ладонь, на ней лежал небольшой светлый камушек, излучавший легкое небесное сияние. … я взяла его… нежно пульсируя, камень источал великое горе … внутри он был живым … в нем жило и пульсировало страдание …
– Что это? – подумала я.
– Слеза … Господа … – с непередаваемой горечью и болью сказал Ангел.
… нам было неимоверно, непередаваемо стыдно и страшно, наши сердца не могли вместить в себя боли, которую испытал Господь из-за нас, каких-то двух мелких жалких человечишек.

19.07.2010.

Проснувшись, мы все-таки долго не могли помириться окончательно, но после обеда были дружны, счастливы и любимы.

На молитве за родителей, я увидела возле домика Татьяны и Дмитрия лодочку с веслами - лоснившуюся на солнце свежеокрашенными боками в приятный светло-серый цвет, выглядевшую как новая игрушка.

С сегодняшнего дня мы окончательно и безповоротно отказались от мяса, до конца наших земных дней. Прощай бекон, сальцо, моя любимая колбаска, шашлычки, заливное, салат оливье, грудинка, окорочка, кореечка, буженинка и все остальное. С этого дня мы заключаем мир с животинками, во славу Божию! И с этого дня мы переходим на новый режим питания, который на молитве нам указала Пресвятая Богородица:
– В посты и постные дни: согласно Уставу Церкви;
– В дни остальные:
1. Молоко и молочные продукты (кроме понедельника, среды и пятницы);
2. Масло сливочное: только по выходным дням;
3. Яйца куриные: три дня в неделю (кроме понедельника, среды и пятницы);
4. Рыба: по выходным;
5. Вино: по выходным, не более двух бокалов и после основных молитв;
6. Кофе: не более одной чашки в день;
7. Фрукты и овощи: каждый день умеренно;
8. Мед, варенье, джемы и повидла: каждый день умеренно;
9. Пироги с фруктами, булки и печенье: каждый день умеренно;
10. Мороженое: не более двух раз в месяц.
Забегая вперед, я скажу, что от мороженого мы отказались вообще, не хочется сластиться здесь, поскольку в той, настоящей жизни, может оказаться, что все свои сладости мы успели съесть в жизни временной.

С сегодняшнего дня мы перестали молиться за дождь и начали молиться за врагов, как явных, так и тайных. И сегодня я решила перейти спать с матраса на сложенные вдвое два ватных одеяла. Попробовала прилечь и поняла, что сделать это будет трудно – невыносимо жестко, я привыкла нежиться на мягоньком. Вся надежда на помощь с Небес.

На молитве я попала к Ольге, она была в саду и ухаживала за цветами. Елизавета была в Храме после Литургии – молилась на коленях; на ней был платок синего цвета. Рядом с ней, по обе стороны, молились Алексей и Степан, тоже на коленях.

Вечером у мужа начались боли в мочевом пузыре; я увидела что бес расковыривает его протоку когтем, злорадно ухмыляясь. Положив мужа на постель, с Божией помощью, пока еще неумело, я попыталась облегчить ему страдания. Минут на двадцать муж отключился, время от времени он порыкивал, корчил рожи и шипел. Как угорелый, по его телу носился бес, перекатываясь волнами под кожей. Наконец я загнала его в мочевой пузырь; стараясь изо всех сил, начала я молиться. Вскоре услышала тихий голос Господа:
– ты можешь.
Через горящую свечу, как через воронку, беса вытянуло наверх, и он пропал.

На молитве я увидела, как в нашем Храме по солее, по-хозяйски, прогуливается … бес! Не в состоянии поверить своим глазам, я подумала:
– Такого не может быть!
– Уверена? – с вызовом спросил бес.
Опешив, я поняла, что стою на пороге Храма, позади меня был притвор. Задержавшись у Царских Врат, бес постоял, подумал и направился ко мне. Праздник и аналой, повстречавшиеся на его пути, он прошел, будто их и не было. Приблизившись, бес задрал морду и сказал мне с вызовом, превосходством и брезгливостью:
– Вызываю тебя на встречу!

На молитве за родителей я попала в пустыню ада, с собой у меня была сумочка и фляжка. Огромная гряда высоких скал с узким темным проходом заслоняла собой слабо освещенное предрассветным полумраком небо. Как я поняла, мне нужно было идти в проход. Какое-то время я шла в темноте и вскоре попала в подпол большой пещеры. Через стеклянный потолок я увидела над собой дюжину бесов, плотно обсевших невысокий столик, что-то оживленно обсуждающих. Слева я заметила узкую лестницу, по ней я поднялась наверх и оказалась за стеклянной стеной. На главном месте за столиком сидел «князь». Вокруг него расположилось двенадцать бесов попроще. Быстро обмениваясь репликами, все слаженно разрабатывали какой-то план, похожий на план военных действий. Неожиданно главный бес поднял морду, посмотрел на меня и сказал:
– Подойди.
Стеклянной стены передо мной уже не было, я стояла в пещере. Не тронувшись с места, я спокойно смотрела в горящие углями глаза, полные ненависти и лютой злобы. Обождав немного, «князь» сделал знак одному из подручных – бес неспешно подошел, обошел меня сзади и неожиданно с силой толканул в сторону стола. С трудом удержавшись на ногах, я непроизвольно пробежала несколько шагов вперед.
На столе, вместо карты военных действий, было подобие окна, представлявшего собой уменьшенный размер потолка комнаты, в которой мы молились. Словно на экране монитора, я увидела нас с мужем в домашней одежде в начале молитвы – мы стояли на коленях перед иконами и отбивали поклоны. Пристально наблюдая за нами, бесы изучали нас и готовили план нашего общения на завтра. Сегодня они распределяли между собой – кто, когда и какие мысли посылает одному из нас, и кто кому какие ответы подкладывает другому. Сразу же вспомнив наши ссоры и сложив все это вместе, я поняла, что нас просто дергали за ниточки. А мы, как последние идиоты, дулись на чужие, но озвученные нами мысли! С трудом оторвавшись от этого жуткого зрелища, я взглянула на «князя». Все это время он упивался произведенным на меня впечатлением.
– Обсудим? – спросил он, кивнув на сумочку, но в ответ я отрицательно покачала головой и сделала несколько шагов назад, к стене пещеры. По его знаку в пещеру втолкнули вначале мою бабушку Елизавету, а потом и дедушку Алексея. На вид им было по восемьдесят, они были жутко измождены и смертельно перепуганы.
– Может, подумаешь? – поинтересовался бес, но я снова отрицательно покачала головой. Горько заплакав, бабушка вопросительно смотрела на меня, а дедушка в отчаянии опустил голову. Не сводя с меня глаз, бес протянул бабушке свою волосатую лапу и она, поклонившись, поцеловала ее. Конечно, я знала, что это только бесы, но сходство было невероятно правдоподобным и сомнения безпрерывно атаковали мозг, не давая даже доли секунды на передышку. По знаку главного беса «стариков» вытолкали из пещеры, а на его коленях оказался хорошенький девятимесячный малыш в комбинезончике.
– Это твой, – сказал бес, имея в виду мой аборт в юности. Не может быть, подумала я и покачала головой отрицательно. Двумя пальцами бес взял младенца за одежду и опустил на пол. Ребенок подполз ко мне и начал ластиться, но я стояла не шелохнувшись. Через минуту он исчез.
– На колени! – гаркнул бес и указал на место перед собой.
– Нет, – ответила я, – никогда!
По его знаку кто-то быстро и с силой ударил меня сзади под коленки. Как подкошенная, я упала ничком перед «князем», с ужасом осознавая, что таким образом поклонилась твари. Оживившись, бесы радостно загоготали, но я вспомнила, что они не могут заставить меня поклониться им силой. Могут лишь вынудить, напугать или обмануть, но я должна сделать это добровольно и только тогда это будет считаться поклонением. Попытавшись встать на ноги, я поняла, что не могу, не было сил. Успокоившись немного, я начала читать Богородичное правило и на втором правиле смогла подняться. На этом видение закончилось.

На молитве за наших родных я оказалась на перекрестке дорог в Раи. Позади меня находилось поместье Святого Паисия Великого, затянутое легкими облаками. Налево шла дорога в каменьях, направо – дорога, ведущая в город. Как я поняла, сегодня мне нужно было идти прямо. Через какое-то время по правой стороне дороги я увидела небольшой белокаменный Храм Божий. Храм был необыкновенно красивым и по-домашнему уютным. Внутри все было в легкой дымке, мне ничего не удалось рассмотреть. На солее у иконостаса стоял священник в белых одеждах; я подошла к нему и спросила, могу ли исповедаться. Жестом руки батюшка пригласил меня к исповеди. Опустившись на колени, я посмотрела Ему в лицо! Это был Сам Владыка Господь!… В первый раз в своей жизни я видела Вседержителя так близко. Белые одежды неземной красоты струились и переливались, излучая легкое сияние. Волосы Его обрамляла легкая круглая шапочка из такого же белого материала. От Господа исходила отеческая любовь, доброта, тепло и ласка, одновременно я осознавала, что я стою перед Самим ВСЕДЕРЖИТЕЛЕМ и ПРАВЕДНЫМ СУДИЕЙ всея твари видимыя и невидимыя! В какой-то момент я почувствовала, что именно Он – мой Отец, Единственный, Любящий и Родной.
… я заплакала и стала просить у Господа прощение за наши с мужем безобразия и слабости. За то, что никак не можем побороть в себе наши страсти. И стала просить отпустить мои грехи, чтобы Владыка силою Своею пропустил эти грехи через мое окаменевшее сердце, поскольку самостоятельно оно не сможет должным образом раскаяться и очиститься.
Господь занес правую Свою длань над моей головой, от нее исходило невероятно сильное тепло, пронизывавшее меня всю и наполнившее умиротворением, неземным упокоением. От полноты чувств я закрыла глаза и простояла так какое-то время. Когда я открыла глаза, Владыки уже не было …

20.07.2010.

Муж: Объявились покупатели на нашу часть здания. Сегодня я с ними встречался и разговор затянулся. Каким-то образом речь зашла о вере, о пути ко Господу, об отношении современного человека к Богу. О мире, в котором живет человек, не имея ни малейшего понятия о том, как он устроен на самом деле. Во время разговора начался дождь, нужно было прощаться с этими людьми, так как уже все обговорили, но разговор продолжился, а дождь утих. Затем снова стали прощаться и снова пошел дождь. На третий раз я понял, что должен под него попасть и покорно пошел к метро. Зонт я с собой даже не подумал взять, давно стояла жаркая, абсолютно безветренная погода. Домой я вернулся промокший до нитки и в этом был какой-то смысл, пока неизвестный. В подъезде я задержался у консьержки, на прошлой неделе она заболела – ходила с трудом, еле ноги переставляла. Списала на возраст, ей под восемьдесят, решила переходить. На следующий день утром неожиданно упала у себя дома и потеряла сознание. Где она была и что с ней было, она не поняла, но поняла, что была не здесь. Осталось странное чувство недосказанности, будто она должна была что-то сделать. Очнувшись, она лежала на полу и думала – что произошло и что она должна сделать? Неожиданно услышала внутри себя тихий, но очень ясный и ласковый Голос:
– Лидия!
– Да, – ответила она вслух, Голос обратился к ней снова:
– Лидия!
– Что? – недоумевала она, а Голос спросил:
– Как же ты проснулась, Лидия? – и все, она почувствовала себя лучше, поднялась и пошла по своим домашним делам … а через неделю запила дочь, одинокая мать малолетнего ребенка – ее муж погиб несколько лет назад. И что все это значит, Лидия понять не могла.
Это просто. Господь пожалел Лиду и подал ей шанс, огромный шанс спастись. Человек она неплохой, не крадет, не хамит, всю жизнь честно трудится, но не постится, не молится, живет этим миром, грешит: празднословие и дальше по списку. И в Храм не ходит, некогда. Да и не знает, как пойти туда в первый раз, к кому обратится. Как молиться, как исповедоваться, как Причаститься. В общем – старая, до боли знакомая история, все как у нас. Что же касается запоя дочери … все мы одно тело Христово – в одном месте прибыло, в другом убыло. Кому-то дали, кто-то должен заплатить, Лидия получила шанс исправиться, а дочь за нее заплатила. У Господа все Божественно – Лидии нужно прийти к молитве. Молиться нужно в первую очередь за дочь и таким образом привести ее ко Господу. Все это я постарался ей объяснить и предложил помощь, если потребуется. Увы, выскользнуть Лидии из цепких лап не дали те, на кого она безсознательно трудилась – бесы. Выслушав меня, Лида покивала головой, со всем согласилась, но жизнь не поменяла и … вскоре безследно исчезла. После многих лет работы в нашем доме не вышла на работу, даже не пришла получить зарплату. Пошла Лида на свой суд нераскаянная, с полным багажом всех своих прегрешений – вольных и невольных, с полным багажом привязанностей к этому призрачному миру. И объясниться на суде она уже не сможет, Владыка Господь призывал ее Сам и посылал к ней меня, грешного.

Жена: На молитве за родителей я попала на пыльную дорогу в аду. Мимо меня, направляясь прямо в пустыню, около десяти или двенадцати бесов тянули какой-то жуткий продолговатый серый деревянный ящик на старой толстой веревке. В ящике лежал покойник в сером костюме и светлой серенькой рубашке без галстука. Удалось увидеть только нижнюю часть его лица – подбородок, губы и нос. И что-то было знакомое в этих чертах. Приблизившись, я с ужасом узнала в покойнике мужа, стоявшего в эту секунду рядом со мной на молитве. Лицо умершего было серо-пепельного цвета и слегка обрюзгшим, как у мужа до нашего воцерковления. Следуя за ящиком, бесы что-то оживленно обсуждали, но один из них просто обезумел от радости. Пританцовывая, он часто похлопывал в ладоши и безудержно скалился, как если бы очень, очень и преочень долго ждал любимую игрушку и вот теперь, спустя долгие годы ожиданий ее заполучил. Над всем этим зрелищем вспыхнула цифра – «52». И я поняла, если бы мы не изменили нашу жизнь, мужу оставалось бы жить три года, сейчас ему сорок девять. Ангел Хранитель сказал:
– Под девяносто.
– Восемьдесят шесть? Или может быть восемьдесят семь? – задумалась я.
– Восемьдесят девять, – поправил Ангел Хранитель.
И вот сейчас, если муж не остановится, продолжит свой новый путь, будет усердно трудиться над собой, не отойдет от Господа, он проживет до восьмидесяти девяти лет.
Тем временем я увидела приближающуюся «смерть»:
– А-а, старая знакомая, – раздраженно протянула «карга», резко вскинув на меня голову. Ничего не успев рассмотреть, я ощутила надвигающийся на меня безконечный страх, бездонный, ужасающий, продолжающий непрестанно охватывать и поглощать меня. Также резко опустив голову, «смерть» помолчала, из-под капюшона был виден ее подбородок – подбородок сорокапятилетней женщины. Не в состоянии овладеть собой, я горячо возразила:
– Но я же каюсь, каюсь!
Медленно подняв свою клюку, «смерть» не спеша навела ее нижним концом на мое сердце и устало бросила:
– Недостаточно … искренне.
Отвернувшись, она властно бросила напоследок:
– Все … мои!
Оглянувшись, я вздрогнула – по всей пустыне, повсюду, насколько можно было окинуть взглядом, бесы тащили тысячи и тысячи дощатых ящиков с покойниками. Какие-то ящики тащил один бес, а какие-то волокли целые толпы нечистых, неистово ликующих в предвкушении праздника.
Затем я попала на окруженную невысокими горами большую пыльную площадку в невыносимо жаркой пустыне. Площадка была заполнена людьми в возрасте от двадцати до восьмидесяти лет в современной летней городской одежде: шортах, теннисках, футболках и сарафанах, их было очень много. Со страхом, ничего не понимая, люди озирались вокруг себя. Никто не отдавал себе отчета в том, где они находятся.
– Вновь прибывшие,– сказал Ангел Хранитель.
Вокруг, по всему периметру площадки стояли бесы, наслаждаясь первыми впечатлениями. Посматривая с опаской на эти трехметровые чудовища, люди спрашивали друг у друга: что происходит, где мы? Кому было за шестьдесят, уже все поняли; они стояли, опустив головы, в обреченном ожидании, горько и беззвучно плача.
Посреди бесов было несколько «князей». Переговариваясь между собой, они внимательно всматривались в лица своих жертв. Вскоре один из них уверенно направился в центр площадки. За ним засеменил похожий на менеджера бес с планшеткой в левой лапе. В страхе люди расступались перед ними, образуя живой коридор. Не спеша, «князь» подошел к мужчине сорока пяти лет – человек сразу приободрился и улыбнулся ему, одними губами, как старому знакомому. Стоявшие вокруг люди расступились и образовали круг. Приблизившись вплотную, «князь» смерил мужчину взглядом и внимательно всмотрелся ему в глаза. Не проронив ни слова, он развернулся и пошел обратно, а бес-«менеджер» подошел и с размаху влепил правой лапой человеку по лбу. Раздался щелчок, как у офисного штампа-печати – через весь лоб растянулась синяя, овальной формы печать с овальными кругами внутри. Развернувшись, «менеджер» засеменил за своим начальником. Растерявшийся мужчина в полном недоумении всматривался в спину уходивших бесов, он явно рассчитывал на что-то другое. Через минуту земля под ним мелко задрожала, а еще через минуту разверзлась и с истошным, душераздирающим воплем человек полетел далеко вниз, на многие километры. Вскоре земля сомкнулась и сравнялась, как будто ничего не произошло.
Тем временем на груди и спине каждого человека развернулся свиток с письменами – перечислениями грехов. Грубо толкая и пиная людей, бесы разбивали их на группы. Многие начали понимать, что с ними и где они. На их лицах появился непередаваемый ужас, обреченность, безысходность и неотвратимость самого ужасного.
Подъехал огромный фургон, в виде клети из необструганного бруса, бесы начали заталкивать в него отобранных людей. Затем подъехали тележки, похожие на ту, в которой я спускалась в подземелья ада, но побольше, в них начали грузить других людей. Возле одной из групп образовались ступени, ведущие вниз, в бездонную пещеру. Возле другой – из земли выступила раскаленная лава. Повсюду стоял громкий плач, стоны, рыдания и взывания о помощи…

21.07.2010.

На молитве за детей я увидела Врата Раи – бабушки Серафимы перед ними не было, очевидно она на суде. На берегу лагуны, прижавшись друг к дружке, сидели Татьяна и Дмитрий; они зачарованно смотрели на море и были счастливы, как дети. Феодосия с Ефимом в своем уютном розовом домике радовались долгожданной встрече – они о чем-то разговаривали и безмятежно улыбались.
Затем я увидела сына, он ехал в машине, слушал музыку и вел себя как типичный молодой человек без забот: подергивался в такт музыки, гримасничал и жевал резинку. Повторяя все его движения и в такт с ним, дергался и довольный бес на пассажирском сидении. Ангела Хранителя в машине не было.
А в это время наша дочь на кухне общежития с безмятежный видом готовила обед. Рядом с ней был Ангел Хранитель, бес – злой и угрюмый, стоял поодаль, в дверном проеме.
Затем я увидела отца мужа с его женой; отец ел суп и хлюпал, как старый человек, а жена с раздражением и зло посматривала на него.
Когда я задумалась о бывшем, ко мне подлетело нечто невообразимо устрашающее, напоминающее маску из фильма «крик». Широко разинув огромную и жуткую пасть, маска низвергла на меня вселенское бездонное зло. От страха и неожиданности я покинула видение самовольно.

На молитве за покойных родных я оказалась возле Врат Раи в белых одеждах. По обе стороны от меня стояли Ангелы, позади – Архистратиг с мечом. Ангелы опустили руки на мои плечи, я почувствовала, что они способны удержать каждого. От Ангелов исходила величественность и я ей прониклась. Через пару минут мы начали движение – меня повели на мой частный суд. Страх, жуткий страх сковал меня … что сейчас будет? … смогу ли я оправдаться …чем это все закончится? Когда мы дошли до места суда и остановились в ожидании Господа, я жутко, до безсознательного состояния перетрусила и самовольно покинула видение. Опомнившись, я обратилась ко Господу и Пресвятой Богородице, попросила прощения и дала слово, что завтра сделаю все, что будет нужно.

22.07.2010.

Сегодня, после Литургии, мы здорово поссорились, я пошла в разнос и несла откровенную чушь. И что муж купил не то, что я хотела, и что он всегда покупает не то, что мне нравится, и что никогда со мной не советуется. Что я вообще не понимаю, как нам теперь жить дальше? За квартиру не заплачено уже за четыре месяца, за два года неуплачен налог за квартиру. Неуплачен налог за машину, которой у нас уже нет, и за половину здания, которого у нас еще нет.
Как нарочно, позвонила мировая судья нашего участка и сказала, что налоговая подала на меня иск в суд. И меня понесло, я устроила настоящую истерику – я стенала, что не готова к лишениям, не хочу жить в Капотне на шести метрах вместе с уголовниками и наркоманами, когда нас выселят, а нас выселят и скоро! Что мне страшно, непонятно и на мой взгляд абсолютно безсмысленно сидеть сложа руки и даже не пробовать устроиться на работу. Пусть на двадцать тысяч рублей в месяц и кем угодно, но только без долгов и судебных исков. Все это время муж пытался успокоить меня, но я угомонилась лишь после того, как бесы насладились в полной мере и всей низостью моего падения. Ужаснувшись тому, что я успела наговорить в пылу страстей, на коленях перед иконами, я начала читать Иисусову молитву. Когда я заплакала, я поняла, что прощена.
Неожиданно позвонили покупатели на здание. Сообщили, что хотят посмотреть. Затем решили перезвонить, чтобы уточнить время. У меня начался новый виток истерии – я стенала, что они уже никогда не перезвонят, нам никогда не выбраться из долгов и все в таком духе. Что нам нужно идти работать, нам нечего и неоткуда ждать, и это я очень давно и очень хорошо чувствую и понимаю, что логично все сводится к одному – нам нужно искать работу, а не сидеть, сложа руки. Пытаясь успокоить, муж возражал, что интуиция эта от сатаны; что это его самые любимые аргументы – интуиция, логичность, большая вероятность и тому подобное. И после того, что с нами было: видения, изгнание бесов и многое другое, мои вопли – это просто хула на Бога и на Божий Промысел. В разгар спора позвонили покупатели и сказали, что еще раз перезвонят, чтобы окончательно уточнить время. А меня начали снова дергать за веревочки, и я послушно отбарабанила все, что мне пришло в голову – никто это здание смотреть не станет, звонить никто не будет, никто его не купит. Каким-то образом муж затащил меня на молитву, и я успокоилась только после слов:
– Вот сейчас Сам Господь тебе все и скажет!
Когда муж читал отпуст после молитвы за детей, зазвонил телефон. Все – время просмотра назначено! Словно побитая собака, я пошла просить Господа о прощении. А потом поняла, что вызов беса из нашего Храма я проиграла самым постыдным образом.

На молитве я побывала у Татьяны и Дмитрия. Татьяна убиралась в доме, хлопотала по хозяйству, Дмитрий вытаскивал на берег лодку. Елизавета, Ольга, Алексей и Степан, в белой мраморной беседке у себя в поместье разговаривали с каким-то святым мужем, блистающим белоснежными одеждами с золотом.

Представила бывшего, тут же прилетела маска и снова начала меня пугать, но я заявила ей:
– Не страшно!
Быстро и тихонько маска скукожилась и сникла, а я увидела бывшего. По всей вероятности он был на работе, в светлой рубашке и каком-то сереньком пиджаке. Поразительно, но бывший не удивился, что мы встретились таким необычным образом, по разные стороны баррикад. На его лбу, во всю его ширину … мерцала синяя печать:
– Что ты наделал?! – спросила я, мне по-человечески стало его жаль.
… бывший молчал.
– Когда ты это сделал?
Кривовато улыбаясь, он продолжал молчать и смотрел на меня спокойно.
– Двенадцать лет, – сказал Ангел Хранитель.
– Иди и покайся! – посоветовала я с искренним сочувствием.
На секунду он задумался и пришел в смятение. Находившаяся все это время рядом со мной маска еще больше скукожилась. Через несколько секунд бывший взял себя в руки и ответил с вызовом:
– Нет мне прощения!
– Иди и покайся, Господь всемилостив, тебе нужно будет только понести скорби.
Немного смутившись и тут же оправившись, он ответил:
– Ну, уж это – нет!
На этом я покинула видение, общаться с этим человеком мне было крайне неприятно.

Этот день необыкновенно знаменателен и значителен! Знаменателен тем, что сегодня все сложилось в одну объемную картину. Необыкновенная и поразительная самоуверенность бывшего. Осторожная и робкая боязнь его всеми одногрупниками института. Необычайный его успех в ухаживании за мной. Безапелляционные заявления бывшего, что с ним никогда ничего не случится. На вопрос: почему ты так в этом уверен, он в ответ всегда только улыбался и многозначительно молчал. Безконечно обаятельный на людях. Даже мои родители, которые никогда никого из моих поклонников не любили, были в него просто влюблены и считали его эталоном мужчины. Вкрадчивый, спокойный голос. У него всегда получалось все, что он задумал. Еще бы!
Ведь кто мы? Христиане? А почему мы так решили? Кто мы на самом деле – язычники, или неоязычники, как это сейчас модно говорить? Но у них есть хоть какие-то правила. А наши правила какие? Кто смел, тот и съел! Кто первый встал, того и тапки! Не мы такие, а жизнь такая! Соблюдаем ли мы Заповеди? Нет, но мы можем подробно объяснить почему. Молимся? Нет, а зачем? И кому? Ведь вероисповеданий так много? Благодарим ли Бога за все? Нет, а зачем, Он что-то нам дал? Ну хоть за что-нибудь! За то, что дышим, ходим, едим и спим не на улице, благодарим? Тоже нет. Ведь все это мы добываем себе сами. Ну, почти сами. Постимся мы? Нет. А кому и зачем это нужно? Боремся со страстями? Нет. У нас нет никаких страстей, а если и есть, так они же никому не мешают. И на все вопросы – нет, нет и нет. Так кто же мы?! Варвары? Безбожники? Давайте отбросим в сторону все наши «красивые оправдания» и ответим на этот вопрос самим себе честно? Ответим на вопрос: кому мы служим?
Потому что все мы жертвы наших «бывших» и «будущих». Нас некому защитить, мы сами отвернулись от Защитителя Владыки Господа! И мы сами решили, что будем жить так, как желаем, никто нам не указ. Ну, хорошо, жить без Бога еще кок-то можно, но как без Него умирать? Номер с раскаявшимся разбойником не пройдет – за тридцать лет до своей казни он ограбил в пустыне Пресвятую Богородицу с Богомладенцем и названным отцом Его Святым Праведным Иосифом, когда они удалялись в Египет. И разбойник этот послушался Царицы Небесной, когда Она попросила его не забирать ослика.
– Через тридцать лет Этот Младенец отблагодарит тебя и сохранит тебе жизнь, – сказала ему тогда Царица Небесная.
Как вы думаете, кто из нас на месте разбойника внял бы просьбе беззащитных людей посреди пустыни? Кто поверил бы в благодарность через тридцать лет? Именно поэтому нам и не следует безконечно приводить самим себе в пример этого человека, нам до него, как говорила моя бабушка: сто верст и все – лесом.
Вызывающая наглость бывшего меня удивляла всегда. Иногда он даже грозил в небо кулаком или пальцем и в открытую богохульствовал. Даже я, далекий от веры в то время человек, ужасалась его дерзости, но вместе с тем не придавала ей должного значения. Не обращала я внимания и на тот факт, что бывший никогда не переступал порога Храма. Ни разу за те семь лет, которые я его знала!
И теперь понятно, откуда эти безконечно преследующие меня сны, будто между нами все хорошо и ничего плохого никогда не было. Вот откуда его уверенность в том, что я от него никуда не денусь. И не делась бы, если бы не Господь. Вот откуда бывший всегда знает, что с нами происходит и вот почему мы с мужем никогда не прихватываем его на горячем, когда он делает нам пакости. А сделал он нам за эти годы столько плохого, что об этом можно написать отдельную книгу.
Оказывается, вся его ловкость, хитрость, удача, изворотливость, наглость, безпринципность, все это от бесов! Бедный, несчастный, безконечно потерявшийся человек! Променять эту жалкую, никчемную, ничтожную, призрачную и мимолетную жизнь в этом страшненьком, на глазах увядающем и сохнущем тельце, на жизнь вечную и настоящую?! …